Миндальное сердце  - Черстин Лундберг Хан

– А я хочу собаку, а не рыбку, – добавил я.

– Но это же совсем разные вещи, – возразила мама.

– А по-моему, то же самое, – не согласился я.

– Поддерживаю, – кивнула бабушка.

– Мама? – Моя мама удивленно уставилась на бабушку.

И тогда бабушка успокаивающе похлопала маму по руке и сказала:

– Мы должны были купить тебе этого котенка. И я до сих пор раскаиваюсь из-за той шутки с мягкой игрушкой. Прости!

– Ну что ты, – махнула рукой мама и с улыбкой покачала головой.

Легко маме так говорить. Ведь это было сто лет назад. Ну ладно, не сто, но все равно много. Она, наверное, и думать об этом забыла. Но все же, когда это случилось, она искромсала занавески на кухне.

– Однако, солнышко мое, ты выглядишь очень усталой, – заметила бабушка, с тревогой глядя на маму.

Родители переглянулись. Папа откашлялся. Мама поставила на столик чашку с чаем.

– Видишь ли, мама, – начала она. – У нас есть для тебя одна новость.

И мама рассказала о малыше. У бабушки на глаза навернулись слезы. Она и думать забыла о собаках с кошками и только сидела и счастливо взирала на нас троих.

Я включил телевизор и в тоске проглотил третий кусок торта. Все же бабушка честно пыталась мне помочь.

Но перед тем, как бабуля отправилась домой, случилось еще кое-что. Папа возился на кухне. Мама с бабушкой сидели и разговаривали. Я, полулежа на диване, посматривал на экран телевизора и играл в игру на телефоне. От миндального торта остались только крошки. И тут мама тронула меня за плечо и позвала папу. Папа пришел из кухни, вытирая руки о фартук.

– Что такое? – спросил он.

Мама подняла раскрытую газету и показала. Это была фотография гостиной, в центре которой, освещенный лучами солнца, лежал на красной софе кокер-спаниель и с надеждой смотрел прямо в объектив камеры, словно ждал, когда же хоть кто-нибудь присядет рядом с ним на софу и погладит его. Я словно физически ощутил под пальцами мягкость его золотистой шерстки.

– Взгляни, почему бы нам не купить такую? – спросила мама.

– Хочешь сказать, она тебе вот так сразу взяла и понравилась? – протянул папа.

– Да, – кивнула мама. – Разве она не прекрасна?

Я забыл, как дышать, и быстро принял сидячее положение.

– А она нам действительно нужна? – засомневался папа и перекинул через плечо кухонное полотенце.

– Нужна, нужна. Еще как нужна, – закивала мама. – Что скажешь, Оскар?

– Да, – выдавил я, не веря своему счастью.

Хотя на самом деле мне хотелось крикнуть: «ДА-А-А!» Хотелось кричать, вопить и прыгать, но я не осмелился.

– Мм… да… – задумчиво протянул папа. Он взял газету из рук мамы и пригляделся к снимку повнимательнее: – Действительно очень красивая.

«Не просто красивая, – подумал я. – Она – ЧУДЕСНАЯ».

– Но только не такого цвета, хорошо? – добавил папа.

Интересно, а при чем здесь цвет? Разве в цвете все дело? Но я решил не спорить. Есть ведь много разных оттенков коричневого и золотого. Шоколадного пса можно назвать Какао. А если у него будет светло-золотистая, как соломка, шкурка, то его можно звать Солис или Злата…

– Зеленая лучше подойдет, – сказал папа, кладя газету на журнальный столик.

Я уставился на него. Зеленая? Зеленая собака? О чем это он?

– А может, лучше с узором? – продолжил папа. – Красный слишком кричащий цвет. И совсем не сочетается с обоями.

Я снова взглянул на фотографию, и тут меня словно молнией шарахнуло – я понял, о чем родители говорят. О софе. О дурацкой красной софе, на которой лежала собака. Они даже не ЗАМЕТИЛИ на снимке собаку. Да кто в целом мире стал бы обращать внимание на софу, когда рядом есть такой замечательный пес? Да никто! Только мои эгоистичные родители. Они хотят малыша и софу. Но что хочу я и мое разбитое сердце, их совершенно не волнует.